Библиотека Виктора Конецкого

«Самое загадочное для менясущество - человек нечитающий»

25.11.2017

В МУЗЕЕ МИРОВОГО ОКЕАНА


    «Наиболее ярко раскрылся в морской тематике талантливый мастер слова Виктор Конецкий. В его путевой прозе на первый план выступили философско-нравственные аспекты, он сумел раскрыть все грани проявления личности в экстремальных условиях. Порядочность, товарищество, бесстрашие и беспредельность человеческой мысли сделали его героев близкими и любимыми для всех, кто любит океанские просторы. Его юмор и тонкая ирония создали неповторимый стиль – раскрепощенный и захватывающий своей широтой».
Олег Глушкин. «Литературная вахта флота». 2014 год.

23 ноября 2017 года в Конгресс-холле Главного корпуса калининградского Музея Мирового океана состоялся вечер, посвящённый писателю ВИКТОРУ КОНЕЦКОМУ. Гостем Музея стала вдова писателя Т.В. Акулова-Конецкая. На встречу пришли друзья Музея – курсанты морских учебных заведений Калининграда, библиотекари города, члены калининградского Союза российских писателей. Ведущий встречи – Алексей Михайлович Буданов, зам. ген. директора ФГБУК «Музей Мирового океана».
Музей Мирового океана организован решением Правительства РСФСР 12 апреля 1990 года.
В Музее Мирового океана создана единственная в стране Набережная исторического флота, у причала (в акватории реки Прегори) ошвартованы: самое крупное в мире научно-исследовательское судно-музей «Витязь» (1994), единственная в стране подводная лодка-музей 641-го проекта на плаву «Б-413» (2000), единственное в мире судно космической связи «Космонавт Виктор Пацаев», имеющее музейную экспозицию (2001), единственное в стране рыболовное судно-музей «СРТ-129» (2009). Набережная исторического флота протянулась до Санкт-Петербурга, где ошвартован старейший в мире ледокол «Красин», являющийся филиалом музея (2004). На судах представлена история исследования и освоения Мирового океана.
В 1970 году Виктор Конецкий написал на присланной ему фотографии клипера «Катти Сарк»: «Это вехи на жизни человеческого рода. Мир больше не увидит таких кораблей. Корабли начинаются с имени…». Музей Мирового океана сохраняет уникальные корабли, чтобы люди не забывали о силе человеческой мысли, духа, творчества и мужества.
В состав музейного берегового комплекса в Калининграде также входят: главный корпус, где представлена экспозиция «Мир океана. Прикосновение…» (2003) с удивительными аквариумами, коллекциями раковин морских моллюсков и кораллов, геологических и палеонтологических образцов; выставочные корпуса «Морской Кёнигсберг-Калининград и «Пакгауз» (2007), павильон военно-морского центра «Куб воды» (2014); фондохранилище с экспозицией «Глубина» (2015), в котором можно увидеть глубоководный аппарат «Мир-1» Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН и крупнейший в стране скелет кашалота.
Музею Мирового океана также принадлежат возрожденные памятники архитектуры XIX века: Королевские ворота, в которых разместился историко-культурный центр «Великое посольство» (2005), а также Фридрихсбургские ворота с историко-культурным центром «Корабельное воскресение» (2011).
В театре эстрады «Янтарь-Холл» города Светлогорска Калининградской области расположен Морской выставочный центр (2015), где хранится и экспонируется этнографическая коллекция «Люди моря» (предметы культуры и быта народов Юго-Восточной Азии и племен Новой Гвинеи). Здесь же регулярно открываются передвижные выставки и проходят музыкальные вечера.
В ходе рабочей поездки в Калининград Т.В. Акулова-Конецкая посетила уникальный Музей Мирового океана в Калининграде и его филиал в Светлогорске, а также музей Балтийского флота в Балтийске, встретилась с руководителями и сотрудниками музеев.

ОЛЕГ ГЛУШКИН
МОРЕ КОНЕЦКОГО

Море издавна ещё с гомеровских времен притягивало писателей и поэтов. Русская литература не была исключением. По морским далям тосковал Пушкин, завидуя своему лицейскому товарищу, роковой простор притягивал Лермонтова, позже настал черед прозы, и Гончарову удалось совершить дальнее плавание, а Новикову-Прибою участвовать в гибельной Цусиме. Грин заманивал в свои романтические портовые города, Алексей Лебедев воспевал флотскую службу. В этот притягательный ряд по полному праву вошел Виктор Конецкий с его удивительным талантом очеловечивания моря. Он сам водил морские корабли, а потом населял их такими персонажами, что они, подобно солдату Швейку продолжают жить в нашем сознании. И невезучий Альфонс, и деляга квазидурак Пескарев, и рассудительный Ниточки, и прижимистый Фома Фомич… Но самый главный персонаж был сам автор, бороздящий просторы океана от самых северных до самых южных широт. Человек с улыбкой преподносящий нам события, человек смелый и решительный, а главное – самый правдивый из всех советских авторов, воспевающих море. Его любовь к морю была не показной и не придуманной. Он говорил то, о чем мы думали, но не решались высказать, он говорил за всех морских тружеников и скитальцев. Мы зачитывались его книгами в доперестроечное время, время застоя и цензуры. Он был голосом свободы. А свобода была рождена морем. Многие из моих товарищей рвались тогда в дальние рейсы. В портовом городе, каким был Калининград, каждый по-своему осуществлял свою мечту. Море давало возможность покинуть берег, уйти от безумства цензуры, море позволяло испытать себя, найти своих героев, вдохнуть свежий ветер свободы, научиться неутомимому труду у волн, познать как ярки звезды над его ширью. В судовых библиотеках нас ждали зачитанные книги Конецкого. В них сохранялось то, что окружало нас и высвечивалось то, что мы могли бы и не заметить. Нам передавались его мальчишеское удивление миром и умение открывать неизведанное в век, когда время географических открытий давно кануло в лету. По большому счету он был романтик, но умел во время снизить гриновский накал своей иронией. По сравнению с ним я ходил в море не так долго. И не на судах торгового флота, а на рыбацких, но после того, как сам написал и издал несколько книг морских рассказов смог ещё более, чем раньше, проникнуться прозой Конецкого. Его «Соленый лед», «Среди мифов и рифов», «Морские сны» – эти и другие книги, сливающиеся в один роман-странствие «ЗА ДОБРОЙ НАДЕЖДОЙ», стали и остаются моими любимыми и самыми близкими мне книгами о море.

Виктор Конецкий у Катти Сарк. 1970 г.

Виктор Конецкий у клипера «Катти Сарк». 
Гринвич (Великобритания). 1970 год. Из личного архива писателя.

Наши пути могли много раз пересечься не только в морских просторах, я ведь начинал писать в Ленинграде, где учился в Кораблестроительном институте в конце пятидесятых годов прошлого века. Это было время первой оттепели. Повсюду шли бурные дискуссии, ниспровергали соцреализм, открывали для себя художников-импрессионистов и наших художников Мира искусств. Вокруг было множество «молодых гениев», они занимались в литературных объединениях, выпускали самиздатовские журналы, студенческие газеты. Были сильные литературные объединения в Горном институте, где наставлял молодых творцов добрейший Глеб Семёнов, было в Университете, в клубе Пятилетки вел занятия Давид Дар, при Лениздате учились прозе у Геннадия Гора. Самое сильное объединение было при Союзе писателей, и занимались они на самом верхнем этаже в Доме книги, том, что стоит на Невском проспекте. Наставником прозаиков там был Леонид Рахманов. Принимали туда с разбором, тех, кто уже зарекомендовал себя. Там проходил литературную школу Виктор Конецкий.
Я был человеком из провинции, сочинял стихи и только-только начал опыты в прозе, и не мог претендовать на признание. Было у нас в институте свое литературное объединение, которым руководила Елена Вечтомова, вдова погибшего на войне поэта Юрия Инге, сама хотя и традиционная, но крепкая поэтесса. Кроме своего литературного объединения я ходил к Геннадию Гору, там познакомился с Сергеем Вольфом, Борисом Ивановым и Виктором Голявкиным. У Бориса Понизовского я встретился с Виктором Соснорой. О Викторе Конецком слышал, читал его рассказы в «Молодом Ленинграде», но ни разу мы не встретились. К тому времени он уже закончил процесс ученичества, да к тому же ходил в море.
Пишу о том времени и вспоминаю его, как лучшее время в жизни. Это была Питерская школа литературы. Такой писатель, как Конецкий, должен был появиться именно в Ленинграде. Я не могу отнести его к шестидесятникам, они витийствовали, в основном, в Москве. Ленинград привносил в литературу сдержанность и любовь к слову. Ещё была жива Ахматова, ещё жили традиции акмеистов, заложенные Гумилевым, еще были в памяти обериуты. Плавное течение Невы, берега, закованные в гранит, строгие проспекты и здания призывали к совершенству, близость Финского залива приносила не только наводнения, но и свежий морской ветер. По многу раз, переписывая свои тексты, и по многу раз, посылая их в издательства и журналы и получая очередные отказы, ленинградские молодые писатели оттачивали стиль. Конецкий плоть от плоти сын этого города на Неве, достойный продолжатель ревнителей совершенства. За легкостью и изяществом его прозы совершенно не заметны пот работы и следы многочисленных переделок. Кажется вот он, морской скиталец, сидит у тебя в каюте и разговаривает с тобой, подмигивая и понимая, что тебе доступны и его подтекст и его ирония.
В начале восьмидесятых годов мне повезло, и я смог провести целый день в обществе своего кумира. Это было в Москве на первом Всесоюзном совещании писателей-маринистов. В советское время писателей старались выстроить по ранжиру, жилось вольготно секретарям, остальных надо было пасти и держать в строгости. Были различные комиссии, делили писателей на военных и гражданских, отдельно заседали писатели-баталисты, были писатели-маринисты военно-морского флота, и были гражданские, к коим отнесены были и мы, грешные. Нашу комиссию возглавлял Константин Бадигин – Герой страны, капитан дрейфовавшего почти два года во льдах «Седова». Он и особенно его помощник Владимир Тюрин опекали меня с начала шестидесятых годов. И к тому же в свое время капитан Бадигин, работавший в калининградском Мортрансфлоте, был создателем Калининградской писательской организации. Он прочел в то время мои первые рассказы и содействовал их изданию. Называл меня своим крестником, хотя по взглядам мы были совершенно разные люди. Деление писателей на маринистов, баталистов и прочих было во многом искусственно. Или ты писатель, или не писатель. Конецкий, когда уже мы выпили по первой рюмке, сказал, что это всё от лукавого и ни в какие ворота не лезет. Нас познакомил Борис Блинов, мурманский молодой писатель, очень близкий мне и по стилю и по убеждениям. Я дружил с мурманчанами еще с тех пор, когда семинар писателей-маринистов Северо-Запада прошел у нас, в Калининграде, и когда большую часть этого семинара провели мы в моей квартире на улице 1812 года, наперебой рассказывая морские байки.
В Москве мы с Конецким очутились за одним столиком в кафе ЦДЛ и решили, что лучше всего провести все это совещание здесь, а не в конференц-зале, где зачитывались по бумажке официальные, согласованные в парткомах отчеты. Конецкий почему-то сразу признал меня. Думаю, это произошло, потому что он увидел во мне не показное, а идущее от сердца восхищение его творчеством, и к тому же разговор начался непроизвольно от Мелвилла. У нас оказались одинаковые ориентиры в литературе. Несомненный авторитет: Мелвилл с его «Моби Диком», морская Библия, где была заложена глубокая философия и воспевался стоитизм человека. Образец – те, кто смело вторгались в жизнь и писали честно о том, что пережили и прочувствовали. Это Хемингуэй и Экзюпери. Вспомнили Рида Грачёва, который переписывался с Экзюпери и переводил его, его тесную каморку в доме, где был большой магазин ДЛТ. Вообще у нас оказалось много общих знакомых. Это рождало доверие друг к другу. К нам подсаживались всё новые и новые молодые писатели, не выдержавшие томительных докладов. Они сообщали о том, что во многих выступлениях хвалят Конецкого и меня. Конецкого это коробило, ему не нужны были официозные похвалы от тех, для кого он всегда был не угоден. Мне поддержка совещания была нужна, я трудно вступал в Союз писателей и издание книг в нашем местном издательстве тормозилось. Но о том, чтобы вернуться в зал и слушать речи, у меня и мысли не было. Общение с Конецким было мне дороже всех похвал. Оказалось, что он читал мою повесть, опубликованную в «Неве». Хорошо о ней отозвался. В нашу беседу активно стремился вклиниться мой старый приятель писатель Гагарин. Слушать он не любил, начал хвастать своей родословной, сказал, что его прадеда не иначе как «ваша светлость» не называли. «Он что, был из императорской фамилии?» – спросил Конецкий. «Нет, – ответил мой товарищ, – он был князь». «Тогда, его называли не ваша светлость, а ваше сиятельство», – объяснил Конецкий. Он досконально знал историю, на этой почве мы тоже нашли общий язык, я в то время написал повесть о моряке-декабристе Торсоне. Вспомнили, что Торсон жил на Галерной, недалеко от дома, где Конецкий родился. Посрамленный мой товарищ ушел в зал. Подходили, подсаживались новые знакомые. Мы обрастали большой компанией. Конецкий не всех воспринимал спокойно. Иногда, когда человек ему не нравился, то язвил, бывал желчным. Лицо его принимало брезгливое выражение. Блуждающая на лице кривоватая улыбка исчезала, и тонкие губы сжимались. Когда же он убеждался, что человек стоящий, не пытающийся доказывать свою значительность, лицо его менялось. Очередной почитатель Конецкого получал место за столом и рюмку. Мы не заметили, когда закончилось совещание, и я не вспомню уже, как я очутился в номере гостиницы.
Когда я вернулся в Калининград, по-новому перечитал любимые книги Конецкого, понял, что он был прав, нельзя делить писателей на маринистов и не маринистов. Я читал его тексты о блокаде, которую он пережил в детстве, тексты очень скупые на рассуждения, но насыщенные образами и исполненные очень точными словами, я понимал, что, если бы он не стал моряком, то всё равно был бы значительным писателем. Возможно, не столь легким в ритме и словах, но зато с силой, свойственной, пожалуй, только Платонову и Шаламову. И всё же судьба, которой сопротивляться бесполезно, привела его к морю. И возблагодарим эту судьбу.
В последующие годы у меня не было возможности побывать в Ленинграде, хотя Конецкий и звал меня в гости. Поначалу морские рейсы. Потом вступление в Союз писателей и в годы наступившей гласности избрание председателем писательской организации… Впервые в Калининграде был избран руководителем беспартийный, да к тому же не подходящий по пятому пункту. Настало время перемен. Распался Союз не только писателей, распалась страна. Организацию сняли с финансирования.
В 1991 году в Москве состоялся Учредительный съезд нового Союза российских писателей. У калининградцев была одна из самых многочисленных делегаций. Мы на своем собрании решили всей организацией поддержать новый демократический Союз. Был делегатом съезда и Виктор Викторович. Он верил в грядущие перемены. Я тоже был уверен, что Россия наконец-то обретет свободу и освобожденная от большевистской тирании станет процветающей. Особенно радовало отсутствие цензуры. Мы тогда не представляли, какие штормы принесет свобода, как падет престиж писателя и интерес к книге. Я активно включился в организацию выборов на съезде. Конецкий и Блинов в первый же день исчезли.
Менялась жизнь, менялась литература. Уже не нужен был подтекст, не нужны были юмор и ирония. На сцену вышли сценаристы сериалов, сюжетослагатели, называющие себя писателями. Я очень хорошо понимаю Конецкого, который в последние годы своей жизни перестал писать. Талантливый человек талантлив во всем. Он вспомнил свое увлечение живописью и стал создавать картины, так, казалось, можно проще выразить себя. <…>
Писатель проверяется после смерти, одних, издававших при жизни том за томом, быстро забывают, других перестают читать, и лишь редким истинно талантливым суждена долгая литературная жизнь. Книги Конецкого продолжают своё плавание, он свой человек в книжном море, какие бы штормы это море не одолевали. Он продолжает своё бесконечное плавание и в водном просторе. Ведь в океане бороздят воды и корабли, на борту которых выведено имя писателя.

Ноябрь 2017 года
О НАШЕМ АВТОРЕ

Олег Борисович Глушкин родился на Псковщине в г. Великие Луки в 1937 году. Окончил Ленинградский кораблестроительный институт (1960). В Калининграде работал на судостроительной верфи, в рыбной промышленности, выходил в море на рыболовных траулерах (1960–1985). Первые рассказы Олега Глушкина опубликованы в 1962 году, они были замечены Сергеем Снеговым и Константином Бадигиным. Следующий сборник вышел в 1967 году, молодой автор принял участие во всесоюзном совещании молодых писателей. Там его рассказы получили высокую оценку М.Слонимского, К.Острова, В.Кетлинской, В.Конецкого, Ю.Куранова. Член Союза писателей (1985).
О.Б. Глушкин – основатель, главный редактор журнала «Запад России» (1991–1996), руководил молодежным литературным объединением «Парус» (1985–1990), литературным объединением Балтийского флота им. Алексея Лебедева при газете «Страж Балтики», был главным редактором международного журнала «Параллели». Ныне – сопредседатель Союза российских писателей.
Рассказы и повести Олега Глушкина переводились на немецкий, польский и литовский языки. О.Б.Глушкин – Лауреат премии «Вдохновение» (2000) за роман «Пути паромов», премии «Признание» (2003) за библейский роман «Саул и Давид», лауреат Артиады народов России (2002) за составление антологии «Лики родной земли», отмечен дипломом и премией Канта за вклад в развитие культуры (2000). Автор книг: «Антей уходит на рассвете» (1979), «Анна из Кенигсберга», «Королевская гора» и других. В 2016 году на международном конкурсе «Инереальность-2016», посвященном 75-летию Сергея Довлатова, рассказ Олега Глушкина получил первое место в номинации «Малая проза». В 2017 году увидела свет новая книга писателя «Моё море». Олег Борисович Глушкин живёт в Калининграде.  

ФОТОРЕПОРТАЖ ИЗ КАЛИНИНГРАДА

Музей Мирового океана

Музей Мирового океана – единственный в России морской научно-исследовательский, научно-методический и культурный комплекс
с филиалами в Светлогорске и Санкт-Петербурге, занимается изучением истории исследования и природы океана.

 С.Г. Сивкова. 23.11. 2017 г.

Светлана Геннадьевна Сивкова – создатель и ген. директор ФГБУК «Музей Мирового океана», зам. Председателя Межведомственной комиссии по морскому наследию Морской коллегии при Правительстве РФ, Почётный гражданин Калининграда.

Кашалот. В экспозиции Музея

Один из аквариумов Музея

В экспозиции Музея Мирового океана.

НИС Витязь

Сегодня трудно представить, что НИС «Витязь» достался Музею Мирового океана с ржавыми бортами, с насквозь прогнившими переборками, перекошенными иллюминаторами и бурьяном, поглотившим всю шлюпочную палубу судна. Ныне красавец «Витязь» – один из наиболее посещаемых морских объектов России.

Каюта адмирала С.О. Макарова на Витязе

Каюта адмирала С.О. Макарова на «Витязе».

Космонавт Виктор Пацаев

Единственное в мире судно космической связи
«Космонавт Виктор Пацаев».

СРТ-129

Единственное в России рыболовное судно-музей «СРТ-129».

На борту СРТ-129

На борту «СРТ-129».

Плавучий маяк Ирбенский

Плавучий маяк «Ирбенский» (последний, построенный в мире) ошвартовался у причала Музея Мирового океана 30 июня 2017 года.

Наталья и Ирина Фёдоровна Касацкие

Гости встречи Наталья и Ирина Фёдоровна Касацкие – потомки художника А.В. Ганзена, 
внука И.К. Айвазовского.

В библиотеке Витязя

В библиотеке «Витязя».

Будущее Музея Мирового океана

Будущее Музея Мирового океана.

В Балтийске

В Балтийске.

Балтийск. Памятник Героям штурма Пиллау

Балтийск. Памятник Героям штурма Пиллау.

Балтийск. Гостиница Якорь. Меморильная доска И.Бродскому

На фасаде гостиницы «Якорь» установлена мемориальная доска Иосифу Бродскому, бывавшему в Балтийске.

В Музее БФ. Мебель из кабинета С.О. Макарова начальника Кронштадского порта

В Музее Балтийского флота. Мебель из кабинета С.О. Макарова, начальника Кронштадского порта.

В Музее БФ. Подзорная труба И.Ф. Крузенштерна

В Музее Балтийского флота. Подзорная труба И.Ф. Крузенштерна.

В Светлогорске

В Светлогорске. Филиал Музея Мирового океана.

В филиале Светлогорска

На выставке Люди моря

Экспонаты выставки «Люди моря» в Морском выставочном центре Музея Мирового океана в Светлогорске.

Причал в Светлогорске

Фото: Морской фонд имени Виктора Конецкого.




Новости

Все новости

15.12.2017 новое

V ЧТЕНИЯ «МОРСКИЕ НЕКРОПОЛИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА»

02.12.2017 новое

М.И. СЕМЕВСКОМУ ПОСВЯЩАЕТСЯ

30.11.2017 новое

«МУРМАНСКОЕ КИНО»


Архив новостей 2002-2012
Яндекс цитирования