Библиотека Виктора Конецкого

«Самое загадочное для менясущество - человек нечитающий»

02.05.2019

ПАМЯТИ В.А. КАВЕРИНА

«…Не все люди могут любить, потому что любовь – это такой же талант, как художество или наука». Вениамин Александрович Каверин, автор этих строк, ушёл от нас тридцать лет назад, 2 мая. И сегодня можно со всей очевидностью увидеть, что свой дар любить, свой писательский талант и достоинство, сохранённое им даже в «невегетарианские» времена, он без остатка оставил своим читателям, ведь «любовь совсем не абстракция, а такая же вещественность, как голод или жажда». Время читать.

В.А. Каверин

ВЕНИАМИН КАВЕРИН
6 (19) апреля 1902 – 2 мая 1989

НАШ АРХИВ
ВЕНИАМИН КАВЕРИН – ВИКТОРУ КОНЕЦКОМУ
Из писем разных лет

Дорогой Виктор, спасибо за письмо, которое промокло насквозь в нашем переделкинском ящике и не потеряло от этого Вашего, ничем не заслуженного мною внимания.
Я тоже не умею писать близким людям, т. е. пишу, но куда невнятнее, чем Вы. Я рад, что Вам понравился «Собеседник», но я мог бы, поверьте, написать эту книгу с большей ясностью — и даже написал. Но тогда он не был бы напечатан. Вообще, все это — клочки той большой книги, в которой мне хотелось бы не выставлять, доказывать, что быть отстраненным свидетелем выгоднее и важнее, чем участником: остаешься самим собой, а это дает полную уверенность в победе нашей литературы.
О поисках «героя во вне» думали и спорили на заре не только Вашего, но и моего рождения. Теперь я думаю, что «героя нашего времени» вообще не надо искать. Он был не найден, а узнан. Конечно, в себе.
Откуда взялись у Вас сомнения в необходимости писательства? У Вас есть свой образ мыслей, свое перо, своя огромная биография. Не останавливайтесь. Бога ради, не надо сомнений! Вы не можете не писать — так стоит ли терять время на сомнения? Гоголь — другое. Сомнения были нужны ему для работы, кроме того, ему не приходилось обороняться. Вы же в армии, каждая книга — поступок, бросить писать — это дезертирство.
Университет, который я окончил, своими зданиями давно не вызывает у меня уважение. Тот, который я окончил, — вызывал.
Едва ли приеду на совещание «маринистов». Единственное, что я мог бы рассказать, это когда я только чудом не утонул.
Я тоже прихварываю — простудился. Но еще недавно писал много, каждый день. Мысль об этом утешает, когда болит голова и не пишется.
Обнимаю Вас.
Вениамин Каверин
17.11.73.

Дорогой Виктор, не перестаю сожалеть, что меня не разбудили, лишив таким простым, безобразным способом возможности поговорить с Вами. А я, между прочим, хотел Вам сказать, что с удовольствием читаю Ваши «Странствия», мучительно стараясь подавить зависть и думая о том, что моя жизнь в сравнении с Вашей все равно что плотник против столяра. Но как ни странно, это даже приятно — думать, что Вы не замечаете, что Вы — счастливый человек. То есть, мне кажется, что в основании этой беспечности замешана Ваша, любезная моему сердцу, проза. Она — из тех, которые читаются с чувством благодарности к автору, с минутной досадой при повторении интонаций или даже происшествий, с уважением к благородству и опять-таки с завистью, уже литературной. Я не советую Вам писать «сушу», а не «море», но, бывало, Вы с блеском опускались даже под землю. Может быть, теперь, когда становится ясно, что молодость не вернешь, стоит снова попробовать «сушу»? С нетерпением жду шестой номер, хотя «Звезду» не выписывал, а ведь Vita brevisest.
Обнимаю Вас и жду.
Ваш Вениамин Каверин
20.07.79.

Виктор Конецкий

Виктор Конецкий.
Начало 1980-х гг.

Дорогой Виктор, я с глубоким интересом читаю Ваши «Ледовые брызги». Это не брызги, а маленькие вулканы. Таким вулканом является, кстати говоря, Ваша грустная, трогательная переписка с Юрием Казаковым. Очень грустная.
Семейные воспоминания поражают своей, тоже грустной, искренностью и отсутствием сходства с любыми другими семейными воспоминаниями в мире. Шкловского Вы узнали в старости, а я знал его с 1921 года, когда он в моем пальто удрал в Финляндию, спасаясь от верной гибели. Всю жизнь он отталкивался от себя, и всю жизнь это удавалось ему в разной степени, а в старости вообще не удалось. К сожалению, я был свидетелем трусости этого человека, которого сам Корнилов наградил за храбрость.
Я бы очень хотел Вас увидеть, тем более что у нас с Вами сложные отношения. Вы нравитесь мне больше, чем я Вам. Это объясняется просто: Вы, наверное, презираете Виктора Гюго, а я, несмотря на его мощное детское воображение, до сих пор перечитываю его с интересом. Впрочем, интересно уже то, что мы разные люди.
Книгу я еще не дочитал и, может быть, напишу Вам еще одно письмо, убедившись в том, что она не так грустна, как мне показалось.
Обнимаю Вас.
Вениамин Каверин
7.12.87.
P. S. Воспоминания о Колбасьеве — превосходно! 

********************




Новости

Все новости

20.10.2019 новое

В ПРИЮТИНО

11.10.2019 новое

АРХАНГЕЛЬСК – СЕВЕРОДВИНСК

05.10.2019 новое

75-ЛЕТИЕ НАХИМОВСКОГО УЧИЛИЩА


Архив новостей 2002-2012
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru