Библиотека Виктора Конецкого

«Самое загадочное для менясущество - человек нечитающий»

23.05.2019

«В БЛОКАДНОМ ЛЕНИНГРАДЕ»

23 мая 2019 года учащиеся и педагоги средней школы № 235 им. Д.Д. Шостаковича, ветераны Великой Отечественной войны собрались в актовом зале на спектакль «В блокадном Ленинграде», подготовленный к 90-летию со дня рождения писателя Виктора Конецкого при поддержке Музея блокады «А музы не молчали…» (директор О.Г. Прутт).

В актовом зале

И.А. Баронец

Автор литературно-музыкальной постановки
педагог-словесник и методист Ирина Александровна Баронец.

"Сёстры Конецкие"

«Сёстры Конецкие».
Спектакль «В блокадном Ленинграде» подготовлен по произведениям Виктора Конецкого 
и книгам о нём, в нём воссозданы  блокадные будни семьи, 
страницы биографии писателя.
В нашем фоторепортаже представлены лишь избранные сцены из спектакля.

"На канале Круштейна"

«На канале Круштейна (Адмиралтейский) в блокадном Ленинграде».

"Робушка"

«Робушка».
«Пришел муж детской материнской подруги Робушка, полный доходяга, опухший, потерявший человеческий облик, сказал, что знает человека, который должен дать за драгоценность сливочное масло. У матери было или кольцо, или брошь – какая-то семейная реликвия. Она отдала это Робушке, хотя он был очень плох, то есть в том находился состоянии, когда на его мораль или там нравственность уже вроде и нельзя было надеяться. И на следующий день он притащился с бруском сливочного масла – наверное, граммов на восемьсот. Мы смотрели на это настоящее масло в таком фантастическом количестве и плакали. И вот мать начала нам с братом давать его лизать два раза в день. Мать была очень волевая, сильная до беспощадности женщина. И мы выжили, и Робушка, который, конечно, умер через несколько дней и могилы которого мы, конечно, не знаем, есть наш Спаситель»
(Виктор Конецкий «У каждого был свой спаситель»).

"Сирень"

«Сирень».
«…Мы жили в коммуналке, часть которой смотрела окнами на канал, который теперь называется Адмиралтейским. Окна вылетели при первой же бомбежке. Комнаты на той стороне квартиры стали нежилыми. У нас там стояло пианино. Однажды на нем образовался сугроб... Поколение, к которому принадлежала моя мама, еще не такое видело. Устроить в доме печурку для них не составляло особого труда. Брали бак, к нему приваривали или приклепывали трубу, которую высовывали в форточку. И все, тепло. Так жили. Жгли все, что горит. Я отлично помню, у нас была большущая картина “Сирень”. Это полотно с пышным букетом мы кромсали ножницами и кормили им нашу буржуйку. Думали только о еде, больше ни о чем. Взрывов и стрельбы уже не боялись, все это для нас было уже на втором плане» (Виктор Конецкий «Чтобы поняли…»).

"Тамара"

«Тамара».
«Тамара Яременко, пятнадцати лет, полурусская-полуукраинка, родившаяся в Киеве и потерявшая мать во время бомбардировки Нежина, добралась до Ленинграда к тётке по отцу.
Тамара была девочка высокого роста и выглядела старше своих лет»
(Виктор Конецкий «Кто смотрит на облака»).

"Очередь за хлебом"

«Очередь за хлебом».
«…В булочной пар от дыхания витал над огоньками коптилок. Коптилки горели возле продавщиц. За спинами продавщиц на полках лежали буханки. Длинные ножи, одним концом прикрепленные к прилавку, поднимались над очередной буханкой, опускались на нее, зажимали и медленно проходили насквозь. И края разреза лоснились от нажима ножа. А вокруг было, как в храме, приглушенно. И все смотрели на хлеб, на нож, на весы, на руки продавщиц, на крошки, на кучки карточных талонов и на ножницы, которые быстрым зигзагом выхватывали из карточек талоны. Тамара получила хлеб на один день, потому что на завтра не давали. Норма могла вот-вот измениться. И никто не знал, в какую сторону»
(Виктор Конецкий «Кто смотрит на облака»).

"Ремесленник"

«Ремесленник».
«…Ремесленник толкнул Тамару, прыгнул на нее, вырвал хлеб, закусил его и скорчился на снегу, поджимая коленки к самой голове. Очередь медленно приблизилась к ремесленнику, и он исчез под валенками, сапогами, калошами и ботинками. Люди из очереди держались за плечи друг друга. Ремесленник не отбивался, только старался прятать лицо в снег, чтобы можно было глотать хлеб. Потом закричал. Очередь тихо вернулась на свои места. А Тамара вытащила из костлявых пальцев ремесленника остаток хлеба, заслюнявленный, со следами зубов. «Анна Николаевна мне не поверит, – подумала она с безразличием. – Она велела мне взять авоську, а я не взяла, забыла». Ремесленник пошевелился и сел на снегу. Кровь каплями падала изо рта на сизый ватник. Кепку его втоптали в снег, и бледные волосы мальчишки шевелил ветер. Но его широкое во лбу и узкое в подбородке, с морщинистой кожей, лицо было смиренным»
(Виктор Конецкий «Кто смотрит на облака»).

"На почтамте"

«На почтамте».
«…Однорукий опять схватил ее за воротник и поднял на ноги. Желтая арка почтамта и большие синие часы. Черные матросы из патруля с оранжевыми автоматами на груди. Сверкающий снег и падающий с проводов сверкающий иней. И где-то недалеко – бум! – в простывший камень ударило горячее, острое и тяжелое.
– Шагай, шагай, – говорил однорукий. – Ты не такая дохлая, как думаешь. В тебе полно жизни. Я тебя отогрею и пошлю работать. Ты пойдешь разносить корреспонденцию. Видишь, дверь под лестницей? Жить под лестницей спокойнее в такое время. Самое крепкое на свете – то, почему людишки поднимаются вверх. Садись к печке и теперь можешь спать. А через два часа ты пойдешь на работу…»
(Виктор Конецкий «Кто смотрит на облака»).

"Дверь"

«Дверь».
«Тамара знала, что сорок третья квартира на верхнем этаже, но все равно старалась остановить кружение возле каждой двери, чтобы рассмотреть номер. Старые номера на медных дощечках, и после цифры – точка. Она стояла, прислонившись лбом к холоду двери, пока не останавливалось кружение. Потом отыскивала номер. И смотрела на конверт – серый треугольник, без марки, с треугольным штампом. И видела дважды подчеркнутый номер квартиры – 43. Отходила к перилам, ложилась на них грудью и толкала себя вверх со ступеньки на ступеньку. Лестница закончилась широкой площадкой. И только одна дверь виднелась в глубине. Полумрак тихо жался по углам площадки. Изморозь выступала из стен. Кирпичная пыль густо лежала на ступеньках и перилах. Дверь впереди покачивалась. Тамара взялась за ручку. Дверь отворилась легко и радостно. Слепящий свет метнулся из-за нее. Простор синего неба, красных закатных облаков и красного солнца. Ничего не было, кроме неба, облаков и солнца. Не было земли, домов и труб. Не было квартиры сорок три – прихожей и коридора, и пустых комнат, и замерзшей кухни. Все это давно рухнуло, подсеченное бомбой.
(Виктор Конецкий «Кто смотрит на облака»).

"Витя"

«Витя».

Стихи о Викторе Конецком

«…Но “За Доброй Надеждой” мы будем спешить,
даже если надежды – давно миражи,
даже если мечты наши прахом пошли,
есть ещё океан и работа».

"Путь к причалу"

Финальный аккорд спектакля: в исполнении юных артистов звучит 
песня из фильма «Путь к причалу».

Фото на память

Т.В. Акулова-Конецкая поблагодарила юных артистов за прекрасно подготовленный  
и сыгранный спектакль, трогательный и глубоко личный не только для неё, 
но и для многих присутствующих в зале. 
«Меньше всего за время литературной работы я написал о нечеловеческих 
муках блокады – голоде, холоде, смерти, – писал Виктор Конецкий. – 
Но в памяти и душе блокада оставалась и остаётся всегда». 
Во время спектакля ветераны – жители блокадного Ленинграда – не скрывали слёз… 

В Музее блокады "А музы не молчали..."




Новости

Все новости

10.12.2019 новое

ВИКТОР КОНЕЦКИЙ. «В МОРЯХ ТВОЯ ДОРОГА»

26.11.2019 новое

КНИЖНОЙ ЛАВКЕ ПИСАТЕЛЕЙ – 85

22.11.2019 новое

«СУДЬБА РУССКОЙ ЭСКАДРЫ: КОРАБЛИ И ЛЮДИ»


Архив новостей 2002-2012
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru