Библиотека Виктора Конецкого

«Самое загадочное для менясущество - человек нечитающий»

Владимир Рекшан. ЗДОРОВО, СИВЫЙ!



Кому приходилось сочинять рассказы или, не дай бог, повести, тот знает, что на первом этапе творческой, так сказать, деятельности автор, как правило, донимает знакомых — предлагает, навязывает даже им страницы с машинописью, уговаривает взять с собой, прочесть дома, а после высказать свое мнение. Так и я поступал в конце семидесятых. В литературной среде у меня знакомых не было, поэтому я предлагал свои рассказы одному приятелю, страстному собирателю книг. Он брал рукопись. Я ждал и волновался. Через неделю звонил. А он весело смеялся в трубку:

— Понимаешь, тут достал новую книгу Конецкого. Оторваться не могу! Ты подожди еще!

Я ждал. Свои рукописи я вручал книгочею несколько раз и всякий раз, если возникало препятствие, то им оказывалась обязательно книга Виктора Викторовича.

Затем я поднаторел. Пробился в Дом писателей, куда стал ходить на прозаический семинар Евгения Кутузова, где меня читали в обязательном порядке, где я читал таких же начинающих, где мы высказывались и чувствовали себя почти профессионалами. Осталось только начать печататься, выпускать книги… Кто пытался делать литературную карьеру при социализме, тот знает, какая это была рисковая и тягомотная затея. Году в восемьдесят четвертом я собрал книгу рассказов и повестей. Ее решили обсудить на семинаре и, возможно, рекомендовать в издательство «Советский писатель». Понимая важность момента, я сильно волновался. Мы собирались на последнем этаже Шереметевского дворца в комнате комиссии по работе с молодыми писателями. Все мы были уже не такие молодые, успевшие попортить себе жизнь страстью к сочинительству…

Дело продвигалось с успехом. Коллеги давали лестные оценки. Профессор из Пушкинского Дома Леонард Емельянов откровенно мне симпатизировал, да и Евгений Кутузов, судя по репликам, был готов подытожить обсуждение в мою пользу. Но тут посреди дискуссии в комнате появился подтянутый мужчина с моложавым, но не молодым лицом, с волосами, зачесанными назад, одетый в скромный и одновременно щегольской костюм. Это был Виктор Конецкий. Ему было скучно. Он, видимо, просидел в ресторане Дома писателей на первом этаже в одиночестве и теперь бродил по литераторскому дворцу в поисках собеседников. Конецкий мастерски прервал наши речи и стал говорить прописные истины. Обсуждение оказалось скомканным. Кутузов и Емельянов и сами были не прочь посидеть в ресторане с живым классиком. Я хотел ругаться матом, но на всякий случай не стал. Но в ресторан меня все-таки пригласили. В этом роскошном, теперь не существующем помещении, отделанном дубовыми панелями, мы сели под витраж, изображавший герб графа Шереметева. После трех совместных рюмок Виктор Викторович посмотрел пытливо в мое лицо и сказал, как отрезал:

— Борода! Я бы тебя с бородой в Антарктиду не взял.

Я носил бороду. И теперь иногда не бреюсь. Это мое глубоко личное дело. Плюс несколько рюмок и гордый герб над головой.

— Да идите вы в жопу со своей Антарктидой! — ответил я.

Потом годы прошли. Сперва гласность, потом крах. Сперва свобода слова, затем спирт «Ройял» да война с горцами. Тем не менее моя литературная карьера сложилась довольно успешно и без Антарктиды. Я уже почти авторитет. На рубеже тысячелетий в газете «Вечерний Петербург» печатались мои рецензии на новые книги. В издательстве «Блиц» я получаю книгу Виктора Викторовича «Эхо», читаю, пишу на нее отклик. Имеет смысл привести часть опубликованного текста:

«Я родился в один день с Пушкиным и Конецким, поэтому о зодиакальных “близнецах” в литературе могу рассуждать довольно авторитетно. Они всегда талантливы, им скучно заниматься одним и тем же, они хватаются за разные дела, и при высокой степени таланта у “близнецов” это получается хорошо. Хороша и последняя книга Виктора Викторовича, хотя состоит она на восемьдесят процентов не из оригинальных сочинений автора, а из писем его друзей и читателей. Надо иметь определенное мужество, когда включаешь в книгу письма, которые начинаются так: “Глубокоуважаемый Виктор Викторович… Дорогой Виктор Викторович… Уважаемый… Дорогой, уважаемый… Дорогой старик… Здорово, сивый…” Таких писем в книге десятки, и подписи под ними тоже не хухры-мухры: Юрий Казаков, Александр Солженицын, Лидия Чуковская, разные адмиралы.

Разделы книги “Эхо”, в которых рассказывается о встречах с классиками военной прозы Виктором Некрасовым и Виктором Курочкиным, тогдашним любимцем журнала “Юность” Василием Аксеновым, о соседстве с актером Олегом Далем, — эти тексты уже печатались в журналах. Но там они смотрелись как фрагменты одной большой картины под названием “Жизнь”. Соединенные с письмами, они эту жизнь, хотя и прошедшую, составляют.

Теперь Конецкий не задирает молодых литераторов, теперь он более мрачен и печален, нежели агрессивен и молодцеват. Все-таки прославленному писателю в июне этого года исполнится семьдесят…»

Юбилей проходил в помещении ПЕН-клуба на Думской улице. Меня пригласили, и я пришел. Держался в сторонке, не зная реакции юбиляра на рецензию, в которой имелись некоторые вольности. Да и официально мы представлены не были, хотя и сидели когда-то под графским гербом над народной бутылкой. Классик меня вычислил. Подозвал и сказал довольно восторженно:

— Ну, бандит! Ну, хулиган!

Сейчас в период буржуазных ценностей в писательской среде каждый друг другу является конкурентом и штрейкбрехером и редко когда выразит искреннее чувство. И Конецкий преподал урок щедрости. Не знаю, будет ли уместным привести финальный абзац той рецензии. Все-таки писатель ушел из жизни. Но мне очень хочется, внутреннее чувство подсказывает, что самоцитата будет уместной:

«С наступающим днем рождения, глубокоуважаемый, дорогой, уважаемый, дорогой старик, сивый, Виктор Викторович Конецкий».




Новости

Все новости

08.01.2019 новое

170 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ С.О. МАКАРОВА

05.01.2019 новое

ПАМЯТИ Б.В. АВЕРИНА

01.01.2019 новое

100-ЛЕТИЕ ДАНИИЛА ГРАНИНА


Архив новостей 2002-2012
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru