Библиотека Виктора Конецкого

«Самое загадочное для менясущество - человек нечитающий»

Разгильдяй Грант



На самом краю нашей несчастной земли в столице Колымского края — Магадане — многие годы проживал веселый и озорной армянин. Он был доктор в очень мрачной области медицины — специалист по лучевой болезни и другим радиоактивным мерзостям.
Мы переписывались долгие годы, но, как и с большинством моих корреспондентов, ни разу не виделись.
И в свободное, и в служебное время Грант Халатов писал стихи. Часто хулиганские. Вот, например, некролог, заготовленный Грантом впрок для меня:

Когда построят бушлат сосновый,
Когда приладят костюм тройной,

Я, понапрасну не прекословя,

В бессрочный выгребу выходной.


Засуетятся друзья и жены,
И даже тещи зажгутся вдруг,

А я, спокойный и охлажденный,

Взгляну из гроба на все вокруг. 


Увижу так: духовой оркестр

Шопена мучает, в доску пьян,

А самый трезвый, совсем облезлый,

Попасть пытается в барабан. 


По-над могилкой, в тени осинки,

Вражина, вредный, как геморрой,

Подобно плакальщице-грузинке,

Готовит вопли, впадая в роль… 


И ведь просил же: поменьше пены,

Побольше пенья — и пей до дна.

Так нет, лежи здесь, теряй терпенье

И дожидайся, когда ж хана. 


А жизнь такая вокруг живая,

А я, выходит, назад гребу?

Ну нет, подумаю, оживая,

Видал я, братцы, всех вас в гробу. 


К чертям собачьим — сосновый ящик,

На барахолку — костюм тройной!

И по могилкам, беспечно спящим,

В одном исподнем рвану домой. 


Грант хотел увидеть свои стихи напечатанными, но практически ничего не делал для этого, раздаривая их друзьям.
Гранта, повторюсь, как и многих других своих друзей по переписке, я никогда не видел.

Магадан
Мастер! Вот Вам.

ИСПОВЕДЬ БЫВАЛОГО КОМАНДИРОВОЧНОГО


Мореный реалист и бывший лирик, 
Произношу вердикт, крутой, как дуб: 

Чукотка пахнет, миль пардон, сортиром 

И тусклым потом в аэропорту. 


Эх, мать твою, нелетная погодка — 

Хотя бы раз да вовремя взлететь!.. 

Торчишь на задней парте у Чукотки — 

Так на Камчатке школу просидел. 


И маешься, ни в чем не виноватый, 

И лаешься на потаскуху-жизнь, 

И выйдешь в тундру… А вот тут, ребята, 

Чукотка пахнет так, что стоит жить. 


Между прочим, курорт в поселочке Талая — райское место поблизости от Магадана. Особенно хорошо там в июле — августе. Кстати, он и по профилю Вашей нежной скорби.
Жаль только — водку там зарубили идиоты местного масштаба.
Ваш Грант Халатов (Разгильдяй)

16.07.87.


Магадан
Мастер!

Поговорим о колорите, 

Уткнувши нос поближе в шкаф… 

Да, Север — он не калорифер, 

Да, Север — холодильный шкаф. 


Но все же белое бесцветье — 

Не все, что у него в груди… 

Итак, поговорим о цвете, 

А лучше — молча поглядим. 


Это я к тому, что акварели Ваши, по крайней мере те, что я видел в журнале «Нева», угрюмы. Вы даже солнечную Пицунду ухитрились опечалить. Что подтверждает мою давнюю догадку о том, что жисть Ваша — еще не стерва…

А вот проза — прелестная акварель. Солнечная, как у Думбадзе…
Прочитал «Никто пути пройденного у нас не отберет». Уровень Ваш, но чувствуется, что это — точка в огромном предложении.
Что ж, наберусь терпения и буду ждать нового.
А у меня закончился четырехлетний приступ стихотворного помешательства. Надо было толкаться, издаваться, да скис, остыл, зуд прошел. Так, чешется иногда, но это терпимо. Ей- богу, это не кокетство. Пусть оно полежит, подремлет. А вот подохну, вдова издаст — и сразу в дамки, хе-хе.
Обнимаю Вас, Мастер.
Разгильдяй Грант

22.10.87.


Магадан.
Мастер, сами Вы чистое дите!
Какого черта не написали, что прислать, если я в каждом письме об этом талдычу?
Конечно, мы же интеллигенты, мы питерские, нам дворянская нежность не велит…
А я не хочу, чтобы властитель дум загнулся раньше срока только оттого, что во вшивом Ленинграде даже гондоны по талонам.
А я вчерась отхватил водку по талонам! Талоны такие красивенькие — жаль было расставаться.
Кстати, талоны за апрель я не отоварил, а отнес в краеведческий музей. Там сначала хохотали, потом задумались, закручинились и… взяли. Авось, когда-нибудь появятся талончики мои в экспозиции как значок времени — в разделе «Мужество северян».
Касательно судорог. Они частенько бывают утром при пробуждении. Поэтому необходимо по возможности просыпаться «плавно», не резко, избегая резких движений копытами, да и вообще организм кантовать полегче.
А Ваши большие начальники — пройдохи и трепло — точно. Они нам ядерный лихтеровоз «Севморпуть» подсунуть хотят и делают это бездарно, нахрапом и хитростью. Пока держусь. У меня на тощей шее Билибинская АЭС; не хватало еще ядерного объекта в порту в черте города.
Вот и все. Обнимаю.
Разгильдяй Грант

22.06.89.


Магадан.
Мастер!

Я прошу Вас компетентно
Рассказать об импотентах.


Это я немножечко «организовал» фразу из письма в редакцию «Советской культуры» от некоей вдохновенной читательницы.
М-да. Гитлер — дурак: ежели бы знал, каков у нас читатель, ну на худой фаллос прочитал бы в «Крокодиле» рубрику «Нарочно не придумаешь» он бы еще раз двадцать почухался и прикинул — лезть в Россию или нет.
Уверен: американосы пошли на разоружение, начитавшись «Молодой гвардии»: не надо засылать шпионов, загонять на верхотуру спутники и т. д. — достаточно прочесть один номерок этого журнальчика, чтобы сделать вывод: с этими дебилами лучше жить в мире.
И вообще, могу дать совет, как узнать в этом бедламе «кто есть кто?»:

Отныне для меня 
Нет проще простоты: 

Скажи мне, кто твой гдлян — 

И я скажу, кто ты. 


Хе-хе. Кстати, о птичках: прочитал в № 6 «Молодой гвардии» памфлет В. Бушина — там он долбает Яковлева, Арбатова, «Огонек», и делает это блистательно. Я не вдаюсь в существо, я о форме и стиле: вот ежели бы все грызлись на таком уровне — пусть бы грызлись.
Ваш полуинтеллигент Грант

10.07.90.


Магадан.
Мастер!
Лев Толстой — гениальный писатель. Я серьезно. Читаешь, к примеру, детский лепет про Левина и Кити, томишься, зеваешь и вдруг — бабах! — Каренин пелестрадал! И этим «пелестрадал» Алексей Александрович — высокая душа, истинная жертва условностей — оправдан перед людьми и Богом.
Или, скажем, всего пару корявых слов о Сереже Каренине — и человек на ладони: «ему было девять лет, он был ребенок; но душу свою он знал, она была дорога ему, он берег ее, как веко бережет глаз, и без ключа любви никого не пускал в свою душу». Каково, а?!
Это ведь конгениально мне, несравненному —

Беззаботный, безвредный парняга, 
Из бродяг, кто враспашку живет, 

Я общителен, словно дворняга, 

Только в будку свою — никого. 


Хе-хе… А как крут старикан с бабами… Судите сами: княжна Марья отделалась пустяками — она всего лишь уродлива; Катюша Маслова — шлюха поневоле; Долли он изукрасил роскошными рогами; маленькую княгиню уморил родами; Кити всучил унылого мужа, с прыщавыми юношескими дневниками; Анну, ясное дело, пихнул под поезд; Элен — о! — тут граф превзошел себя — перед смертью заставил бедняжку обделаться (холера). Даже убитый Вронским конь, и тот — кобыла! Кроме того, имею крепкое подозрение, что творцу стоило больших моральных мук не наградить княгиню Бетси дурной болезнью, а Наташу Ростову увести мимо лап Курагина.
А сколько пол-литров желчи вылил гениальный страстотерпец на всех этих бесплодных львиц и чересчур плодовитых кликуш — а?
Короче, если это дело систематизировать (что, собственно, я и совершил), — то и получается, что уход Льва Николаевича от Софьи Андреевны — это последний, так сказать, завершающий мазок бунтаря и обличителя на величавой картине его отношения к слабому полу.
Уф… предложу это сочинение в качестве типового для всероссийской контрольной.
Ваш Грант-разгильдяй

20.02.92.


Магадан.
Мастер!
Ничего себе вопросик Вы подкинули — о писателях в провинции. Что ж, попробую…

ГЛУБИНКА


Вот идет одинокая женщина 
И капусту в авоське несет. 

Расступаются черти-оценщики — 

Понимают: идет первый сорт. 


— До чего ж она, сука, красивая, 

Как достоинством нежным полна… 

— Ни черта не поделать с Россиею 

Никому, никогда, ни хрена! 


Полагаю, что писатели свой крест, кряхтя, потянут. Это сейчас они помалкивают — и правильно: осмотреться же надо. И не верю бредням, мол, русская словесность займет скромное, но элитарное место на западный манер.

Россию-голубку никогда не накормить лишь колбасой, водкой да демократией — ей тоску да ласку подавай, и тут уж не обойтись без некоего «поля чудес», а на этом поле худо-бедно играют словами, а словом по слову — не хреном по стулу — тут мастера потребны, и опять пойдут-поедут-поплывут где-то в XXI веке всякие там Булгаковы, Искандеры, Грины, Паустовские, Конецкие и прочие картавые. И всплывет Моби Дик — Шкловский. Но его и тогда не поймут.
Дыхание России всегда будет прирастать провинцией. Когда на столах столичных чиновников замаячат провинциалы Бунины и Чеховы — тогда и дела пойдут.
Подобно матушке Базарова, я не доверяю рыжим и свято верую, что ежели б Тургенев поменьше шлялся за кордон — был бы из него великий писатель. А так… Гуманист высокопарный.
И так будет, уверен, чтоб меня украли. Какие-то странные поперли у меня вирши. Вот пример.

УЖЕ ОСЕНЬ

Уже чудно и чудно и чулунно… 
Вот — чинная молчалица — Она 

Подваливает четко и чугунно 

Причаливает чутко у окна; 

Уже пора. И млечная прохлада — 

Густая — оседает в сизый мрак… 

Увы, пора. — А вечер так наряден… 

Пожалуй, оседлаю старый фрак. 


М-да, разболтался, как американский губернатор. Касательно бартера — есть у меня вариант:

Из Магадана в Питер — курево, 
Из Питера — Невзоров скурвленный; 

Давно созрел наш резвый мальчик — 

По нем колымский лагерь плачет. 


Дядя Вика! Наша семья (кот Мося, жена Тося и я) желаем Вашей семье не вешать нос — худо-бедно у себя дома живем.
Осторожно и гетеросексуально обнимаю Вас.
Грант-разгильдяй

27.10.92.


Магадан.
Мастер!
Согласен, жизнь — штука тоскливая и вредная, от нее даже умирают. Спасает то, что она, стерва, разнообразная. К примеру, я за отрезок с середины февраля по середину апреля сломал правую клешню, похоронил маму, приватизировал хату в Сочи, прилетел назад в Магадан и перенес острейший гнойный 
Враги плодовиты, это точно.
Я заметил также, что в этом деле и педагоги не олухи. К примеру, Ульянов Илья наплодил нам… Что касается меня — имею одного сына (законного, остальные не в счет). Ему 26 лет, мастер по боксу, полутяж. Пить и курить завязал аж в 18, когда я только начинал. Сейчас работает частным телохранителем в дорогом сочинском кабаке. Увы-увы. Но, черт возьми, я горжусь пацаном и верю, что свою истинную работу он найдет. И друзья у него ладный народ и чистый. Так что страну из дерьма вытянут, уверен. Уф, стало жарко, позвольте снять пиджак, когда пошел такой стриптиз…
Вы так и не написали свой телефон… Позор! А еще кортик надел!
А за внимание и память спасибо и низкий поклон. Прошу прощения за косой почерк: после перелома еще не насобачился писать.
Обнимаю.
Разгильдяй Грант

04.05.93.


Магадан.
Мастер!
Чего скажу: культуры не хватает. И другам и недругам Ельцина надобно проштудировать «Мертвые души», второй том. Первый они, возможно, одолели посредством школьных зуботычин, а вот второй, столь презираемый нашим официозом, весьма поучителен. Цитирую:
«Где же тот, кто бы на родном языке русской души… умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед?! Кто, зная все силы и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мгновением мог бы устремить на высокую жизнь русского человека?!» Конец цитаты.
Дал нам Бог такого парня, и народ инстинктивно выбрал его вожаком (царем ли, лидером ли, президентом — один черт). Так нет же: и этого одного уж повесить хотят.
И кто же они? Цитирую:
«В числе друзей… попалось два человека, которые были то, что называется огорченные люди. Это были те беспокойно странные характеры, которые не могут переносить равнодушно не только несправедливостей, но даже и всего того, что кажется в их глазах несправедливостью. Добрые поначалу, не беспорядочные сами в своих действиях, они исполнены нетерпимости к другим». Конец цитаты. Каково, а!
Это же обобщенный портрет народного депутата с п… вместо бороды на холеной физиономии. Это, увы, кое-кто из друзей президента. Ай да Николай Васильевич! — не в бровь, а в глаз им врезал.
Впрочем, не станут они Гоголя читать, а если и прочтут ненароком, то уж к себе не отнесут: культурки маловато, чтоб над собой посмеяться.
А коли так, Борис Николаевич обязан свирепо, намертво, безо всяких яких держать в руках радио и телевидение.
Упустит их — пропадет Россия.
Дядя Вика, дорогой мой писатель, не читайте, Христа ради, газеты с утра натощак — это отупляет вкус к жизни вообще и к слову в частности.
А Вам — жить и писать. Скоро-скоро опять потянется народ к литературе.
Обнимаю Вас.
Разгильдяй Грант

10.05.93.


Магадан.
Мастер!
Человек я скромный. Но недавно изобрел средство для смотрения заграничных телесериалов про Марианн, Марий и так далее. Вот оно.
Когда маразм из телека особенно крепчает, я мысленно запускаю в картинку героя Зощенко. А, к примеру, вот он, деловитый такой Емеля: из штанины — кальсонная тесемочка с башмачком путается, но ходу не мешает, рубаха этакого индифферентного цвета. Ничего себе рубаха — не очень-то нижняя, но и не так чтобы и верхняя. Апаш, без претензий, одним словом. А идет он, к примеру, со службы. В баню наладился или еще куда. Вот идет, сердешный, со службы, и по левую руку у него — калитка со щеколдой, а по правую руку — ведро с купоросом. Или с олифой. Причем все три предмета движутся как бы независимо, но в одном направлении. И сразу видно, что он их на службе стырил. Или, может быть, слямзил. Возможно, что и увел. Я не знаю, может, и спи… Не в этом дело. А дело в том, что в настоящий исторический момент герой Михал Михалыча думает крепкую думу, как этот хабар обратить в чекушку с воблой. Или даже в пол-литру, под закусь или же под занюх. Вот в чем вопрос. Так что вся суета вокруг, всяческая кутерьма Марианн, Марий, Диегов ему до лампочки Ильича. Он на них внимания — ноль. Да не тот тепловатый хилый ноль по Цельсиям да Фаренгейтам, а настоящий ноль, кондовый, имени славного сэра Кельвина, дорогого товарища нашего, суперагента по кличке «очко». Он — сам по себе. Он на все забил болт, окромя высокой цели…
Он на все положил с прибабахом. А, может быть, и того хуже. Не знаю опять-таки. И опять — не в этом дело. А дело вот в чем.
Неторопливо, озабоченно, этаким ходором рассекает экран наш совок, появляясь в нижнем углу и исчезая вверху влево. А вокруг шипит и пенится мыльная опера, и в этой бане парятся ихние совки в их исторических моментах. И все эти пролетарии духа — ихние и наши — переплетаются в моем воображении, дают некий забавный импульс следить за ходом бреда в ящике. Отбросив пошлый снобизм, я мазохизмом купаюсь в этом маразме, и в особо захватывающие моменты кричу жене на кухню:
— Старуха! Опять Диего пришло!
На что получаю в ответ:
— Это очень кстати, не забудь сообщить, когда оно уйдет, самое время будет переворачивать котлеты!
За эти минуты обалдения низкий поклон Михал Михалычу, печальному и мудрому.
Ну, и, конечно, студии «Пиратфильм».
Обнимаю.
Ваш Разгильдяй Грант

21.06.93.


Магадан.
Мастер!
Касательно жизни грибков.
Татьяна, которая русская душой, сбирается из подмосковной в столицу. Ходу санному до Москвы — часа три-четыре, а то и более. Идет вопрос: как она будет справлять малую, скажем, нужду?
Вообще, как смотрелись изнеженные дамочки на конном пути из Питера в Пятигорск? Та же печоринская Вера? Как в этом смысле обустраивалась кавалерист-девица? Скажем, сортир. По лихому военному времени это в лучшем варианте халабуда на три-четыре очка, а так — канавка.
А многочасовые переходы верхом, да плюс дамские дела? У меня два ответа. Первый. Чувствительность тогдашних носов была грубее, чем у нас теперь, да и ханжества было в этом деле, как ни странно, поменьше нашего.
Второй. Возможно, существовала некая дорожно-каретная гигиена, полностью утратившаяся с появлением чугунки. Возможно, это было даже и высокое искусство, дар своего рода. Ведь недаром Гоголь с удовольствием отмечал, что любезный Чичиков в любой дороге выглядел огурцом. И брусничного цвета. Вы наверняка заметили, что в самом занюханном аэропорту завсегда мотается оживленная компашка, чистенькая и свежая на зависть, будто и не ждали своего рейса сутки вместе со мною, изнуренным и помятым. Они будто родились в аэропортовском медпункте, и вся эта предполетная каша им дом родной, в отличие от меня, неприкаянного и засалившегося с первой минуты появления здесь; хотя и старался ничего без крайней нужды не лапать, а двери открывать локтем либо вскакивать вослед предыдущему. Полагаю, что эти неувядающие создания — реликты из той пушкинской поры, владеющие секретом безбедно быть в дороге. Опрятно быть. Получается наслаждение от самого факта дороги и, черт возьми, каким-то макаром самоочищаешься.
А у меня елки-палки, штаны пузырем, глаз заплыл, озноб колотит. И охота домой. И еще не улетел, и куришь, куришь… А мильтон, зараза, гонит с сигаретой на мороз (я в сортире не курю). А какое на морозе курение? Так, одно предисловие.
А эти фламинги в своем углу радостно так обсуждают, что рейс отложен еще на три часа. Тьфу ты, напасть!
В кои веки захотел написать эссе — получается какое-то поссе.
Обнимаю.
Грант Разгильдяй

10.08.93.

Магадан.


Мастер! Вот Вам моя «Грустная пародия».

У ПОПА БЫЛА СОБАКА…

У меня была собака. 
Я ее любил. 

Нет, не глупую собаку — 

Я любовь убил. 

Улетела та собака 

В дальние края. 

Я молчу, не в силах плакать, 

Опустевший я. 


***

Я тихо ухожу из Ваших снов. 
Из Ваших слов, из Ваших дальних комнат. 

Так бережно уходит лишь любовь, 

Которой есть что нежить и что помнить.


Да! А ежели «художественного» и «писемного» Чехова сложить, а потом поделить на два — получается любопытная среднеарифметическая формула: «Мисюсь, где ты, едрена вошь…»
Кстати, в одной из художественных вещей он сказал очень четко: «Жизнь — прекрасный цветок. Пришел козел — и слопал».
А умирая на чужбине, немецкому доктору облегчил определение диагноза: «Их штербе» («Я умираю»).
Отличный парень был: я согласен с Вами.
Разгильдяй Грант

Без даты.


Магадан.
Мастер! Касательно возникновения марксизма в России.

Скромный пьяница из Трира, 

Тихоходный Карел Маркс, 

В добром тамошнем трактире 

Дул баварское и шнапс. 


Ел сосиску под томатом, 

Что-то в нос себе шептал, 

И, разделавшись с салатом, 

Бормотал про капитал: 


Мол, с финансами не густо, 

Да подводит Фрэд-нудак… 

Так и шло. Но как-то русский 

Завалился в тот кабак. 


У него мошна с лопатой, 

Брют и трюфель завсегда… 

Только эдак скучновато 

Жить на свете, господа… 


Чтобы сбыть избыток силы, 

Заварушка бы нужна. 

А для этого Россия — 

Подходящая страна. 


Истаскать державу в войнах, 

С панталыку сбить народ, 

Заварить крутую бойню 

Да царя скостить в расход. 


Раскурочить богатеев, 

А хабар пустить в дележ… 

Только надобно идею 

Присобачить под балдеж. 


Но с идеей туговато, 

На пророков дефицит… 

Стоп! А что вон тот мохнатый 

Там за столиком гундит?! 


Пересел, да так удачно, 

Потому что в тот момент 

Герр профессор очень смачно 

Материл истеблишмент: 


«Женни-шлюха унд метресса, 

Энгельс Фрэд — буржуй, павук… 

Фюр прогрессум ин процессум 

Надо их пугайт на фук!» 


«Спелись Фрэд и баронесса, 

Словом, капитал и знать, 

И без всяких там процессов 

Надо гадов расстрелять!» 


«Только надо бы помяхше: 

Твой идеум ошен крут…» 

«Не боись, профессор: нашим 

Это — самое зер гут!» 


Из-за стойки дед трактирщик 

С благодушием взирал, 

Как профессор полунищий 

Что-то барину вдувал… 


Так в запойном пароксизме 

В предзакатный тихий час 

Подружились два марксиста 

К общей радости для нас. 


Аминь. Обнимаю, не болейте, дядя Вика, не горюйте.
Ваш разгильдяй Грант

15.09.93.


ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО

Дорогой дядя Витя!
Как я рад, что Вы живы и телом и душой. Душой? — потому, что так долго горевать о смерти Яна Вассермана может только живая душа.
Не думаю, что он ушел от водки.
Приведу старый анекдот из раньшего времени.
Ползет еврей из Союза через границу и видит погранца, сдергивает портки и становится торчком, изображая большую нужду. Тут подгребает погранец со своим верным Карацупой, и происходит такой разговорчик:
— Что делаешь?
— Гажу…
— А почему дерьмо — собачье?
— А жизнь какая?
И смешно и грустно, но сколько Янов ушло из той собачьей жизни…
Вы приказываете мне писать прозу… Увы, для такого дела потребны стайерские данные, а у меня короткое дыхание спринтера. Я где-то вычитал, что классный бегун на стометровке успевает выдохнуть пару раз. Впрочем, черно вики свои пишу в толстенных амбарных книгах, а они вполне сойдут за дневники. К тому же мне как-то больше с руки скудные мысли рифмовать. Мне, мракобесу, подавай чет кий ритм и точные рифмы. А для примера, покушусь на несколько высокопарное, но очаровательное стихотворение в прозе И. С. Тургенева.

Как хороши, как свежи были розы, 
И робкий гром, и капельки в пыли… 

Теперь зима. Свистящие полозья 

Нас навсегда с тобою развели. 


Прошу прощенья за нахальство. С детства стеснялся своего шикарного имени, ибо был и есть кривоног, длиннонос, сутул и лопоух. Пришлось изживать комплекс и стать в результате элегантно-угловатым нахалом; одно время подался аж в дикторы телевидения и даже заработал вдобавок к врачебному диплому еще и удостоверение артиста-разговорника. М-да, пора подаваться назад, в стеснительное детство…
С днем рождения, братишка!
Ваш разгильдяй Грант

04.01.96.


ПОСЛЕДНИЕ СТИХИ

Зима. Гитара. Жар поленьев.
Стакан. Огурчик под укроп. 

Пушистый снег с пушистой ленью 

В душистый падает сугроб. 

Избушка. Девушка нагая. 

Кукушки шаркающий бой. 

И тишина. И глушь какая. 

Зима. Гитара. И любовь. 


СЕРЕДИНА ЗИМЫ

Ни смеяться, ни плакать 
Нет охоты уже… 

Пробежала собака — 

И тепло на душе. 


Всласть кемарит рябинка, 
Окоем — как умыт… 

И хрустит под ботинком 

Половинка зимы. 


ДЕКАБРЬ

Декабрь — пропащий месяц, 
Пропащее — нельзя: 
И солнце косо метит, 
И тьма слепит скользя… 

Простылая погода, 
Пристанище ворон… 
Декабрь — поскребыш года, 
И так заброшен он; 

Так жалко бедолагу, 
Такого одного, 
Что был бы он дворнягой — 
Впустил бы в дом его. 

ПОГОСТ


Сам своей судьбе господин, 
Человек завсегда один. 


Словно Бог о трех лицах един, 
Он восходит и сходит один. 

Пропадает любимый кот — 
Человек со цветком идет… 

Улыбнется цветку жена — 
И она увянет одна… 

Загинает в остроге сын — 
Человек за свечой один… 

Помирают отец и мать… 
Больше некого поминать… 

Мне бы первому, по весне, 
Как истает усталый снег, 

Только как я оставлю их, 
Беззащитных таких, одних. 

Грант Халатов умер от рака легких 5 июня 1996 года. 
Возможно, с Божьей помощью книга стихов Гранта выйдет во Владивостоке.

1999





Новости

Все новости

28.01.2023 новое

«МЫ ВЫШЛИ ИЗ БЛОКАДНЫХ ДНЕЙ»

17.01.2023 новое

80 ЛЕТ СО ДНЯ ПРОРЫВА БЛОКАДЫ ЛЕНИНГРАДА

15.01.2023 новое

МОРСКАЯ БИБЛИОТЕКА


Архив новостей 2002-2012
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru