Борис Друян родился 24 сентября 1936 года в Ленинграде. Во время Великой Отечественной войны он был эвакуирован с матерью на её родину в деревню Федоровская Костромской области. Там в 1943 году мама умерла. А в феврале 1944 года при прорыве блокады Ленинграда пропал без вести его отец.
Борис воспитывался в семье родственников, тётушки, а окончив шесть классов школы, стал воспитанником Школы юнг Выборга. «Как повезло, как несказанно повезло, что я очутился под её крышей! Она стала для меня на целых три года родным домом. Вместе со всеми я постигал премудрости морских дисциплин, возмужал, стал осознавать себя личностью. Наши замечательные командиры и преподаватели сумели незаметно привить нам, вчерашним детям, обездоленным войной, очень важное: Честь, Достоинство, Совесть, Порядочность навсегда стали для нас не абстрактными понятиями. Прошли десятилетия, многое память не сохранила, но не забылось всё, что было в ранней юности, когда на погонах красовалась буква “Ю”, а на ленточке бескозырки оттиснуто золотом: “Школа юнг ВМС”», – так рассказывает Борис Григорьевич о годах своего возмужания в книге воспоминаний «Неостывшая память» (2013).
Морскую практику юнга Друян проходил в части ЭПРОНа (Экспедиция подводных работ особого назначения), на солидном корабле «Вентспилс» (он базировался недалеко от устья Малой Невы), переданном СССР по репарации после победы над фашистской Германией.
После Школы юнг с конца июня 1953 года Борис Друян плавал рулевым-сигнальщиком на буксире вспомогательного флота Ленинградской военно-морской базы, матросом на большом, построенном в Чехословакии буксирном теплоходе «Сибиряков» (РБ 122).
Морская судьба Б. Друяна могла бы сложиться отлично, но ухудшалось зрение, он признавался, что тогда во время морской службы его выручал уже приобретённый опыт, доскональное знание района плавания, он хорошо усвоил, где располагались буи, створы, вехи. «Вот только в ночные ходовые вахты было сложнее, – вспоминает Борис Григорьевич. – Приходилось особенно напрягаться, всматриваясь вдаль, чтобы не прозевать появление ходовых огней встречных кораблей, проблесковых буев, маяков. Хорошо, что левый глаз работал и за себя, и за правый. Зато при чтении он бастовал, перекладывая обязанности на правый глаз. Идти в поликлинику к офтальмологу мне и в голову не приходило»…
В 1956 году Б. Друян поступил на отделение русского языка и литературы ЛГУ им. А.А.Жданова. Это было замечательное для него время и потому, что при университете появилось Литературное объединение. Занятия вели доцент (позднее – профессор) кафедры советской литературы Евгений Иванович Наумов и поэт Вадим Сергеевич Шефнер.
«В разные годы, ещё до нашего поступления в университет, членами ЛИТО были Владимир Алексеев, Василий Бетаки, Александр Крестинский, Вольт Суслов, Владимир Торопыгин, Олег Шестинский, Майя Борисова, Юрий Голубенский, Игорь Масленников, Галина Усова и другие. Все они оставили заметный след в отечественной литературе, – вспоминает Б. Г. Друян. – Среди нашей братии выделялся поразительно серьёзный Илья Фоняков, чью первую книгу стихов “Именем любви” мы вскоре держали в руках и очень гордились успехами своего старшего товарища».
После учёбы в университете в 1961–1962 годах Борис Друян работал литсотрудником газеты «За Коммунизм» в Чулыме Новосибирской области. Вернувшись в Ленинград, он устроился референтом в Международную молодежную туристическую базу «Дружба», где работал до середины 1964 года, непродолжительное время был и редактором учебных программ Ленинградского телевидения. А в январе 1965 года Бориса Григорьевича пригласили работать редактором в отдел художественной литературы Лениздата. «Здесь я трудился пятнадцать лет, – вспоминает Б. Г. Друян. – За это время под моей редакцией вышли в свет десятки книг прозы, поэзии, литературоведения писателей и критиков нашего города. Среди авторов – Ольга Берггольц, Федор Абрамов, Даниил Гранин, Виктор Конецкий, Михаил Дудин, Виктор Курочкин, Глеб Горбовский, Аркадий Минчковский, Михаил Мишин, Александр Прокофьев, Виктор Максимов, Олег Тарутин, Майя Борисова, Татьяна Галушко, Дмитрий Молдавский, Евгений Наумов, Алексей Павловский и многие другие. Из составленных мною сборников произведений русской классической и современной литературы упомяну однотомники А.П.Чехова, Н.С.Лескова, А.А.Ахматовой, М.М.Зощенко, С.А.Есенина, Б.П.Корнилова, а также солидную книгу “Победа. Поэты о подвиге Ленинграда в Великой Отечественной войне”».
В те славные годы Б. Г. Друян обрёл и личное счастье – в 1963 году он встретил филолога Дину Павловну Шулаеву (вместе они шли по жизни 59 лет).
В декабре 1980 года Бориса Григорьевича пригласили возглавить отдел поэзии журнала «Нева». На этой должности он трудился более четверти века – до выхода на пенсию в 2007 году. На страницах «Невы» печатались многие десятки поэтов нашей страны и зарубежья. И в первую очередь – ленинградские-петербургские, знаменитые, молодые, начинающие. Подборки сопровождались портретами авторов, написанными Друяном. Кроме того, в «Неве», «Авроре», «Культуре Петербурга», «Северной Авроре», «Вопросах Литературы» были опубликованы его большие материалы о близком друге Михаиле Дудине, Глебе Горбовском, Данииле Гранине, филологе Викторе Максимове. Особо стоит отметить работу Бориса Друяна над книгами А.А.Ахматовой, в т. ч. известном поэтическом сборнике, увидевшем свет в 1976 году. Свой уникальный архив – письма, фотографии, документы, рукописи и рисунки – 760 предметов – Борис Григорьевич Друян передал в 2024 году в Государственный литературный музей «ХХ век».
В 2019 году вышла большая книга Бориса Друяна «Фарватер судьбы», в которой он вспоминает о перипетиях своей судьбы, рассказывает о писателях и их книгах: об Анне Ахматовой, Лидии Чуковской, Дмитрии Хренкове, Олеге Тарутине, Викторе Курочкине, Давиде Самойлове и многих других близких ему творческих людях.
Борис Григорьевич Друян был редактором и книг Виктора Конецкого, в частности сборника «Третий лишний» (1983).
Виктор Конецкий разделял мысль Д. Гранина о том, что «это особая фигура – редактор-друг. Он в равной степени заинтересован в твоей писательской судьбе и в издательских делах». Так и было во время работы над книгой «Третий лишний», которая страдала от цензуры (писатель упомянул опальную тогда Лилю Брик). Б. Г. Друян на вопрос о том, что именно было снято цензором из безобидной рукописи В. Конецкого, ответил: «Там была и цитата из Лермонтова». Вырезку цензора из рукописи он сохранил и мне передал – это слова из незавершённого поэтом романа «Вадим»: «Русский народ, этот сторукий исполин, скорее перенесёт жестокость и надменность своего повелителя, чем слабость его; он желает быть наказываем – по справедливости, он согласен служить, – но хочет гордиться рабством, хочет поднимать голову, чтобы смотреть на своего господина, и простит в нём скорее излишество пороков, чем недостаток добродетелей!» Такими словами Лермонтов объяснял причины пугачёвского бунта.